<== Предыдущая страница        Оглавление        Клинцы        Следующая страница ==>


 

Я пошел работать

Работать я начал с весны 1927 года, когда мне было 11 лет. Однажды отец пригласил меня с собой “за компанию”, я согласился – и проработал с ним все лето. В те годы начинало застраиваться поле вдоль Смолевицкой дороги, идущей от Стодола к деревне Чемерне. Это там, где в конце улицы Евлановки (ул. Свердлова) базар. Тогда базара еще не было. Чистое поле простиралось до речки Чемернянки, а невдалеке начинался большой еловый лес – Токаревка, который стоял до самой Вьюнки.

Отца как хорошего печника приглашали то к одним, то к другим новоселам делать печь. Иногда отец работал в компании с братьями, Митрофаном и Емельяном – моими дядьями.

Отец будил меня на зорьке, когда краешек солнышка еще только начинал показываться из-за горизонта. Мы брали с собой еду и, не мешкая, шагали. Ранним утром было едрено. Я бежал босиком. Трава росистая, холодная, сразу сон отгоняет, и идти хочется резвей. Зато днем – жара, отогреешься и распаришься.

Отец всегда нес на работу за плечами деревянный чемоданчик с инструментом: молоток, кирка, уровень, кельма, висок (отвес), складной аршин – все, что нужно мастеру печнику.

Я выполнял работу подсобного рабочего: носил воду, подносил глиняный раствор, подавал отцу отвес, кирпичи. Много сил требуется, чтобы размочить и замесить глину, а потом в ведре подавать к месту работы. Пока я был мал, глину месил ногами. Когда подрос и окреп, стал месить глину лопатой. В этом случае силы требовалось больше. К концу дня моей обязанностью было убрать весь мусор вокруг места работы, так как отец любил порядок.

Самая трудная работа начиналась, когда отец ставил трубу на крыше. Берешь под мышку несколько кирпичей, взбираешься с ними по лестнице до крыши, затем – по крыше до трубы по стремянке. Спускаешься, берешь ведро с раствором глины и поднимаешь на крышу, отдельно в ведре подаешь на крышу воду. Года через три, когда я подрос и стал кое-что соображать, предложил отцу подавать на крышу кирпич и раствор с помощью журавля. Не помню, кто меня надоумил, но отцу предложение понравилось – и работать стало легче.

Работу заканчивали, когда солнышко опускалось на сажень до горизонта. Тогда я производил уборку помещения, и мы отправлялись домой, мечтая поужинать и скорее лечь спать. При таком распорядке в первую неделю работы не чувствуешь ни рук, ни ног. Точнее даже очень чувствуешь: больно присесть, больно нагнуться. Зато потом, когда втянешься в работу, мускулы становятся железными и уже мало поддаются утомлению.

В конце недели, в субботу, на исходе рабочего дня, я получал на руки жалованье – три целковых на личные расходы. С этого лета я стал самым богатым среди своих сверстников. Воскресенье – это мой свободный день. Мы с Поликаном, моим неизменным товарищем детства, отправлялись путешествовать по городу, который за малолетством знали плохо. Мы тогда воображали себя настоящими исследователями. Заходили в каждый магазин, рассматривали товары, узнавали цены. Мы заглядывали в фабричные клубы, читали афиши и вывески на домах, наблюдали за работой извозчиков, постового милиционера, ходили в кинотеатр. Любили гулять вдоль берега Стодольского озера. Нас поражали размеры плотины, мосты, переброшенные над плотиной, “шум” – так называли падающую с плотины воду. Но в начале нашего пути первым делом заходили в какую-нибудь лавку и покупали любимой чайной колбасы (40 коп. за фунт) и пеклеванного хлеба (9 коп. за фунт). Такая еда казалась необыкновенно вкусным лакомством. Иногда мы позволяли себе “разгуляться” и тогда брали “ситницу” или же за 7 копеек “французскую” булочку (пирог). В те годы их пекли из очень белой пшеничной муки. Или покупали “маковники” в виде ромба по 5 копеек за штуку и ириски по пол копейки за штуку. Такими были наши маленькие радости. Надо помнить, что это были последние годы НЭПа и магазины были переполнены товарами и продуктами, очередей за продуктами еще не было. В годы НЭПа в Клинцах частная инициатива насытила рынок всевозможными товарами и продуктами, которых уже в последующие десятилетия не было видно, а если и поступали в продажу, то были в большом “дефиците”.

В те годы среди инженеров, врачей, учителей было принято носить в правой руке палку с изогнутой ручкой. При надобности палку можно было повесить на руку. Рукоятку палки украшали резьбой в виде головы льва или змеи, или фигуры человека, несущего на плечах овцу. Женщины носили в холодное время года вместо перчаток муфты. Муфту украшали снаружи красивым мехом, а внутри была атласная подкладка. Муфту подвешивали через шею с помощью красивой тесьмы или шнура. В муфты прятали обе кисти рук. Некоторые шили муфту с внутренним кошельком. К концу 1930-х годов палки и муфты вышли из моды. А вот еще одна странная мода тех лет. В 1920-е годы молодые люди из богатых семей “нэпманов” во время разговора хрустели суставами пальцев. Чтобы вызвать в суставах щелчок, нужно было захватить палец и потянуть его с определенным усилием. Это считалось неким шиком, наверное, заменителем красноречия.

Мне, конечно, было завидно, что из-за работы я не мог, как другие ребята, каждый день играть на улице, ходить в лес, купаться в озере. Но физическая закалка и собственный заработок делали меня в собственных глазах и в глазах сверстников намного старше и независимее. Благодаря повседневной физической работе, я вскоре стал сильнее своих сверстников, что еще больше прибавило мне авторитета.

Работа печника во вновь строящемся доме обычно сочетается с работой плотников. Несколько раз мы работали в одной связке с артелью плотников из деревни Шеломы. В артели было четверо плотников, Харитон, Спиридон, Кузьма и Тишка. Из всех четверых выделялся Спиридон могучим телосложением и необыкновенной силой. Харитон и Кузьма были пониже ростом, но тоже дюжие богатыри. Тишка небольшого роста, крепко скроенный, быстрый, веселый острослов. Работали они красиво, слаженно, с полуслова понимая друг друга. За несколько дней они “одевали” дом с ног до головы: крыли крышу, подвешивали потолки, настилали полы, ставили двери, вырезали и крепили наличники, рамы, ставни, карнизы, крыльцо. Вот когда я получил хорошую трудовую школу. Я научился строгать, точить инструмент, перенял у них все приемы плотницкой работы, особенно правила настилки полов, чтобы полы были гладкие, хорошо сплоченные, без единой щелочки.

 

 

<== Предыдущая страница        Оглавление        Клинцы        Следующая страница ==>