<== Предыдущая страница        Оглавление        Клинцы        Следующая страница ==>


 

Восстановление завода.

В 1943 году, перед бегством из города Клинцы, немцы организовали вывоз с завода им. Калинина разных вспомогательных материалов. Это продолжалось до 20 сентября 1943 года. А 22 и 23 сентября группа немцев подрывников взорвала и сожгла все здания и оборудование завода.

Фашисты завод уничтожили полностью. От производственных зданий остались только обоженные коробки. Литейный цех был сожжен. К счастью, осталась цела вагранка и старый Федотовский 2-х тонный мостовой кран. В механическом цехе, что по Большой улице, полностью был разрушен второй этаж и сожжен первый. От деревянных зданий конторы, клуба, столовой, модельного склада не осталось ничего, одна зола. Сожжена была модельная мастерская со всем складом деревянных моделей для литейных форм. Уцелели только кузница и дизель.

Город освободили 25 сентября 1943 года. Но уже назавтра после освобождения города все, кто мог, пришли на развалины завода, и началась лихорадочная работа по восстановлению: тушили во дворе горящий еще кокс, расчищали завалы. В уцелевшем небольшом помещении, где сейчас мастерская гаража, устроили модельную мастерскую. В крошечном помещении, на том месте сейчас построен новый литейный цех, оборудовали маленький механический цех. Разборку завалов вели с целью отыскать и сохранить неповрежденные огнем инструменты, детали, заготовки. Все, что было еще пригодно, собирали в одном месте и сортировали. Токарь завода, Афанасий Григорьевич Подвойский, который работал на заводе в годы оккупации, предвидя, что немцы при отступлении уничтожат завод, обложил свой токарный станок мешками с песком и тем сохранил станок от перегрева и скручивания станины. В ближайшие дни он из двух сгоревших токарно-винторезных станков Ижевского производства собрал и пустил в ход еще один станок. Ему, как наиболее опытному и старому мастеру, рабочие безусловно доверили руководство восстановительными работами. В ближайшие недели был восстановлен один поперечно-строгальный (шепинг) станок и один сверлильный станок. Модельный цех восстанавливали старые опытные мастера, Александр Самуилович Курбатский и Иван Дорофеевич Суярков. Слесарями командовал Петр Пономарев.

Такая же лихорадочная работа по спасению оборудования и зданий велась на всех фабриках города.

Рабочих рук на восстановительных работах не хватало. Позвали молодежь. Я запомнил тех первых мальчиков и девочек, которые пришли сначала помогать разбирать завалы, а потом стали учиться профессии: Яшу Рассоленко, братьев Колесниковых, Сергея и Костю, Ларису Цареву, Васю Казачкова. Тогда они были почти дети, к тому же худые и вечно голодные. К ребятам относились по-отечески: учили, помогали, подкармливали. Помню, что особую заботу о молодых рабочих проявляли мастера Иван Митрофанович Туткевич, Александр Самуилович Курбатский, Афанасий Григорьевич Подвойский, Иван Дорофеевич Суярков. Очень скоро подростки стали опытными специалистами, хорошо знающими свое дело.

Как мы радовались восстановлению каждого цеха, каждого дома. Уже в октябре 1943 года заработала одна печь хлебокомбината, была восстановлена паровая машина на Стодольской фабрике, и от нее заработал электрогенератор, дававший ток в город. Городская ТЭЦ была взорвана. Электричество от временных маломощных генераторов использовали крайне экономно, в основном, на производственные нужды. В жилые дома электричество первое время не подавали. Керосина не было, вечерами жгли лучину. Жили впроголодь. Хлеб распределялся по хлебным карточкам. В учреждениях не было соответствующих печатей. Для скрепления документов печатью пользовались печатью Бургомистра оккупационных времен. Но никто не роптал. Все жили одним порывом, одним движением – скорей ликвидировать последствия войны и восстановить норамльную жизнь.

В начале 1944 года на завод им. Калинина прибыл заведовать производством Артем Григорьевич Кузьмин. Он же стал заместителем главного инженера. Кузьмин осмотрелся и уже на следующий день составил от имени рабочих письмо на имя генерала ближайшей фронтовой части с просьбой предоставить заводу трактор, чтобы использовать его дизель для производственных целей. Трактор дали. С его помощью удалось запустить вагранку и сразу начать литье запасных частей для боевой техники ближайших воинских частей. Фронт отошел к Гомелю, к Днепру и остановился. Тыловые части срочно приводили в порядок поврежденную боевую технику, готовясь к наступлению. Потребность в запасных частях была огромной. Сразу стали поступать заказы срочные и сверхсрочные.

И вот в сожженном литейном цехе (теперь здесь склад полуфабрикатов) начали формовать и отливать детали. Не было ни крыши, ни окон. Начались дожди, а там – морозы. Но выход из тяжелого положения нашли. Отформованные опоки накрывали горелым (из пожарищ) листовым железом, спасая их от дождей. Часто формовку делали прямо по представленным образцам, а не по деревянным моделям, для изготовления которых нужно было иметь сухое дерево, опытных модельщиков и время. А время не ждало. Отливки получались первое время грубые, но в то тяжелое время военные и таким были рады. Забирали отливки и обрабатывали их в походных мастерских, оборудованных в автомашинах. Мы тоже наладили обработку некоторых деталей на своих станках. Для этого был изготовлен большой ворот, который рабочие раскручивали вручную, и он, как маховик, передавал крутящий момент на станок.

Первые недели обязанности директора были возложены на старейшего токаря, А.Г. Подвойского. Его авторитет для всех был непререкаем. Затем некоторое время руководил заводом Шамилов, прибывший к нам по назначению.

И только с возвращением в коллектив Петра Никитича Иванчикова мы почувствовали, что у нас настоящий директор.

Заместителем директора стал Михаил Осипович Мареев, он же начальник модельного цеха.

Я с 1943 года возглавил технический отдел завода. В отдел вошли сначала Геннадий Александрович Вольдемаров, Михаил Семенович Морозов (до мобилизации в действующую армию), Михаил Иванович Дорофеев, Ольга Александровна Желтова. В 1945 году, после излечения от фронтового ранения, прибыл Николай Иванович Чередников. Несколько позже поступили на работу Н.А. Ломанова (теперь Дребенцова) и Лидия Васильевна Хаткевич (теперь Заступенко).

С первых дней работы технический отдел приступил к созданию чертежей на восстановление литейного цеха и на все производственные здания завода.

Работы было очень много. Помимо чисто заводской производственно-технической работы нашему отделу было поручено подготовить для специальной комиссии подробные планы и чертежи уничтоженных фашистами производственных зданий города. Комиссия включала представителей из Москвы и должна была определить убытки, причиненные врагом. Возглавлял комиссию секретарь Клинцовского горкома партии Афанасий Сафронов. В комиссию входили Ксения Шуршина, тогда она была председателем Исполкома Горсовета, Николай Лазунов – начальник городского КГБ, Николай Васильев – из НКВД, Петр Сергеевич Данилов – председатель Горплана при Исполкоме Горсовета. С Даниловым довелось сотрудничать. Дело в том, что я был включен в группу по составлению ведомости о причиненном ущербе промышленности города. Вместе с М.С. Морозовым мы составили подробные чертежи зданий ТЭЦ, сожженной при отступлении немцами, были подготовлены материалы по оценке ущерба, причиненного заводу им. Калинина. Оценка сохранившихся зданий производственного значения показала, что стоимость их упала в 28 раз по сравнению с 1941 годом. Сырья, топлива, материалов и готовых изделий удалось вытащить из завалов и спасти незначительное количество. Меньше пострадали жилые здания, принадлежавшие заводу. Причиненный ущерб основным средствам предприятия в ценах 1926/27 годов составил 1 370 000 рублей.

Другая группа людей работала по учету личных потерь города за годы войны. Каждому уличкому было дано задание обойти все дома на своей улице и записать фамилии погибших. Данилов говорил, что удалось учесть 340 или 350 фамилий убитых жителей города. На самом деле погибших людей было значительно больше. Среди погибших были мои родственники – дядя, Ефрем Кононович, его дочь, Татьяна, и внук, а также мои знакомые: старик портной Юда Давидович с женой, преподаватель музыкальной школы Лев Эммануилович Плоткин с женой, зубным врачом, а также Иосиф Забрамный, который работал ответственным секретарем в Клинцовской газете “Труд”. Он, как и я, интересовался краеведением и собирал документы по истории города.

Еврейская община поработала добросовестно и составила списки всех, кто погиб в годы оккупации. Они выявили 263 человека, жителей Клинцов, растрелянных немцами в 1941 году. Эти сведения хранятся в Брянском архиве.

Кроме погибших, велся учет жителей, угнанных в Германию. Их по городу было учтено почти 170 человек.

Одновременно с восстановлением заводских корпусов велось восстановление жилья. Группой конструкторов, в которую вошли М.С. Морозов, Г.А. Вольдемаров, Н.И. Чередников и я, были сделаны обмеры и чертежи на недостроенное еще с довоенных лет жилое 4-х этажное здание для работников завода, по адресу ул. Октябрьская (ул. Большая) дом № 31. Это здание на углу улиц Большая и Пушкинская.

Вскоре к восстановлению жилого здания приступили строители из монтажного управления № 3 треста “Текстильстрой”. Силами этой строительной организации восстанавливались фабричные корпуса Стодольской, Глуховской и Троицкой фабрик. Следует сказать, что в условиях острой нехватки рабочих рук в восстановлении города участвовали почти 600 военнопленных. Военнопленные достраивали жилой дом для Калинзавода, восточное крыло здания Дома Советов и другие здания в городе.

Срочным заданием было создать чертежи на восстановление взорванной пилорамы, расположенной на Глуховской фабрике им. Коминтерна. Срочность была вызвана тем, что Орловский “Облплан” выделил под Клинцами участок леса на вырубку 2 000 кубометров деловой древесины для нужд восстанавливаемого хозяйства. Клинчане должны были не только вырубить лес, вывезти, но и обработать древесину. От пилорамы остался только лопнувший в нескольких местах остов. Не сохранилось ни одной кинематической детали. Что делать? Оказалось, что на рабочем дворе зеленого хозяйства на Стодоле есть вполне исправная пилорама. Она была несколько иной конструкции, но знакомство с устройством пилорамы и ее деталями позволило мне воссоздать в чертеже уничтоженную взрывом пилораму.

В столь трудное для страны время, какими были 1943-1945 годы, “горячие головы” из местной городской парторганизации предложили перевыполнить план, для чего рубить деловой лес не только за городом, но и в лесопарковой зоне возле стадиона. Это предложение вызвало возмущение жителей города. В Клинцовской газете появились статьи с призывом сохранить парковый лес для потомков. К чести клинчан, лес у вокзала, стадиона и на Солодовке удалось сохранить в его первозданной красоте. Сбережем ли мы лес теперь, в условиях мирной жизни?!

Уже в конце 1940-х годов нашелся добрый человек, который взялся возрождать уничтоженный во время войны лес. Это был начальник Коммунхоза, бывший командир партизанского отряда Иван Арсентьевич Матюхин. Были проведены лесопосадки на Слодовке, на Почетухе, на Лопатенском шляхе. Помогал Матюхину житель Солодовки Алексей Андреевич Вдовенко. Эти люди смотрели в будущее, понимая, что возрождать нужно не только промышленность, но и природу, несмотря на разруху и нищету.

Суровая жизнь послевоенных лет требовала заниматься одновременно своей профессиональной деятельностью и многими другими производственными делами. И каждое задание нужно было выполнить срочно или сверхсрочно. От постоянного недоедания болела голова. Согреться было негде. На заводе температура в помещениях едва поднималась до 8 градусов тепла.

Под технический отдел была выделена маленькая комната без отопления, а уже надвигались холода. Печников не было. Пришлось в перерывах между работой над проектами и чертежами ставить печь. Я начал выкладывать печь с тремя дымоходными колодцами. В подсобные рабочие взял Михаила Морозова. Мы спешили, чтобы закончить работу и вернуться к основной конструкторской работе, запланированной на неделю. Уже приступил к “рихтованию” – затирке глины. В этот момент в технический отдел зашли представители из Москвы для решения производственных вопросов по заказам. Спрашивают: “Где начальник техотдела?”. Я в запоне (фартуке), весь перемазан глиной, слезаю с лесов, мою руки в ведре и говорю: “Я к вашим услугам”. Они с сомнением посмотрели на меня, никак не предполагая, что печник и есть начальник техотдела. Но тут же начался деловой разговор, и недоумение с их лиц улетучилось.

Строительных материалов не было. Конторским работникам завода было поручено разбирать в нерабочее время все фундаменты от пожарищ, очищать кирпич от извести и складывать в штабеля возле будущего механического цеха. Работа для служащих была непривычная и незнакомая, поэтому меня как “специалиста по печному делу” назначили бригадиром. Работу проводили по вечерам и выполнили довольно быстро.

Мне также пришлось класть стены механического цеха, начиная со второго этажа. Квалифицированных каменщиков не хватало, а здание необходимо было ввести в строй до холодов. В первой половине дня я работал в техническом отделе, а после обеда – на строительстве. Тогда же познакомился с работой жестянщика. Каменщики заканчивали класть стены, а жестянщики начинали монтировать вентиляцию. Хорошим мастером-жестянщиком оказался слесарь Петр Пономарев. У него я научился жестяному ремеслу. Он преподал мне приемы, как сделать ведро, казанок, трубу, что мне в дальнейшем очень пригодилось.

Директор завода приобрел несколько лошадей, а потом и волов, которых использовали для перевозки тяжелых предметов внутри территории завода. Гужевой транспорт служил до середины 1950-х годов и был постепенно вытеснен машинами. Еще в 1940-х годах на заводе появились два “Форда” выпуска 1943 и 1948 года, ГАЗ АА – 3 машины, ЗИС-5 – несколько машин и одна машина ЗИС-150 выпуска 1948 года.

Близость фронта не исключала налетов вражеской авиации. Администрацией завода было принято решение вырыть окопы соответствующих габаритов, чтобы, в случае налета авиации, было где скрыться рабочим. Земляные работы снова были поручены конторским работникам, а ответственным за них назначили меня. Мы облюбовали место на пустыре, недалеко от входа в нынешний механический цех, и за несколько вечеров выкопали ряд окопов глубиной более 1,5 метров. На случай дождя дно было сделано с наклоном для стока воды, а в местах сбора воды сделаны углубления для вычерпывания воды. Эти инженерные решения позже себя оправдали.

Восстановительные работы на заводе велись с таким огромным энтузиазмом, о котором в мирное время можно только мечтать. Каждый работал с уверенностью, что чем больше будем работать, тем быстрее наладим мирную жизнь. Этот трудовой порыв людей был замечен и отражен в местной газете “Труд”. Вот, например, статья из газеты за 26 октября 1944 года за № 113, где кратко описан один из моментов восстановительных работ на заводе. Статья называлась “Силами добровольческих бригад”: “Чисто стало на территории завод им. Калинина. В определенном месте аккуратно сложен чугунный лом, убраны завалы кирпича, полный порядок наведен там, где еще совсем недавно нельзя было пройти. Все это сделано силами добровольческих бригад. Ежедневно после своей основной работы, люди по 2-3 часа работали на строительстве, убирали двор. Когда понадобилось, конструктор т. Храмченко специально изучил искусство каменной кладки и работал за каменщика. Прекрасно проявила себя молодежь. Комсомолки тт. Тихонова, Желтова и многие другие каждый день работали на стройке, очищали и подавали кирпич, носили раствор, выполняли любое поручение. Если нужно было очистить сто кирпичей, они очищали вдвое больше, перевыполняли все задания. Так работали добровольческие бригады в период подготовки города к годовщине освобождения от немецких захватчиков”.

Уже в 1944 году были введены в строй: литейный цех с двумя вагранками, двухэтажное здание механического цеха, кузнечный цех на три горна, печь для цветного литья, установлен дизель в 60 лошадиных сил, восстановлен технический отдел, склад готовых изделий, восстановлено 95 единиц старого, побывавшего в пожаре, оборудования.

Хочется подчеркнуть, что традиции нашего завода как машиностроительного ожили уже в те тяжелые времена военной разрухи.

В мае 1945 года, после капитуляции Германии, от завода была собрана группа в количестве более 10 человек и командирована в Германию в город Вичток для демонтажа оборудования в количестве 86 единиц. Возглавили группу начальник треста Сафонов (в звании майора) и А.А. Ломанов (ст. лейтенант). На завод из Германии поступили разные станки и оборудование, что позволило оснастить производство и поднять производительность труда.

В 1945 году начальником техотдела был я, Павел Максимович Храмченко, конструкторами отдела работали Геннадий Александрович Вольдемаров, Николай Иванович Чередников, копировальщиками – Ольга Желтова, Миша Дорофеев. После свертывания восточного фронта из Манчжурии вернулся Михаил Семенович Морозов, призванный на фронт в конце войны.

Только что отгремела война, а завод уже получил задание освоить, изготовить и отправить на Ленинградскую фабрику “Красный Октябрь” бильные машины для производства технических сукон. А осваивать производство без чертежей было невозможно. Все чертежи, хранившиеся в заводском техническом архиве, во время войны частью были вывезены, частью погибли. Тогда на фабрику “Красный Октябрь” в Ленинград был командирован опытный конструктор М.С. Морозов. Это был 1950-й год. Бильную машину разобрали. Морозов начерно сделал эскизы каждой детали. По этим эскизам техническое бюро нашего завода сделало сборочные и рабочие чертежи, по которым было запущено производство бильной машины. Но возникла задача, как обработать некоторые детали при крайне бедном еще оборудовании. Тогда начальник производства А.Г. Кузьмин собрал совещание, на которое были приглашены все мастера и опытные рабочие-практики. Каждый поочередно высказал мнение, долго спорили, но решение было найдено. Заказ из восьми бильных машин был выполнен и отправлен в Ленинград. Станки работали безотказно, и плохих отзывов не поступало.

Новым заданием по машиностроению было освоение двухбарабанной трепальной машины марки “2 БТ”. Освоение заводом этой машины подняло технологичность производства на довоенный уровень. Машина была запущена в серию. Ведущим конструктором по этой машине были М.С. Морозов и П.М. Храмченко. В начале 1950-х годов машины повышенного качества стали поставлять на внешний рынок, в Албанию.

Следующей машиной, которую освоил и выпустил завод, была сложная круглочесальная машина марки “НКЧ”. Чертежи на машину отрабатывались ведущим конструктором этой машины М.С. Морозовым. Освоение нашим заводом выпуска круглочесальной машины освободило страну от необходимости тратить золото на приобретение таких машин за границей.

В это же время была поставлена задача освоить производство малых и больших игольчатых кругов “Нобль”, которые из-за своей уникальности стоили на внешнем рынке очень дорого. Способ изготовления игольчатых кругов был засекречен английской фирмой. Эти круги являлись основной и главной частью машины НКЧ, а также требовались в большом количестве как запчасти к той же машине. По всему Наркомату текстильной промышленности был объявлен конкурс на изобретение способа их изготовления. А представляли они из себя вот что: круглый диск из специального медного сплава толщиной около 16 мм. Диаметр малого круга был около 400 мм, а большого – более метра. В этих дисках многие тысячи сквозных мелких отверстий разных размеров и разных профилей, в которые забивались с определенной плотностью посадки иглы соответствующих профилей и размеров. Вся основная сложность была в том, что большинство отверстий было не круглых, а продолговато-плоских, просветом от нескольких десятых долей миллиметра до полутора миллиметра. Последний ряд – круглые. Над этой задачей “ломали головы” многие изобретатели текстильной промышленности. В конце концов решить ее удалось главному инженеру клинцовского завода, талантливому изобретателю и рационализатору – Петру Владимировичу Миронич. Он провел много экспериментов. Обеспечение экспериментальной работы требовало разработки экспериментальных чертежей. Эта работа велась нами, П.М. Храмченко и М.С. Морозовым. Наконец мы приступили к созданию рабочих чертежей. Практическим изготовлением этих сборных кругов в металле руководил опытный мастер завода Иван Митрофанович Туткевич. Составные части кругов вытачивали рабочие механического цеха. Производство сборных игольчатых кругов системы Миронич было запущено в серию и продолжалось несколько лет, пока текстильная промышленность не была насыщена ими в достаточной мере.

 

 

<== Предыдущая страница        Оглавление        Клинцы        Следующая страница ==>